Порцевская Ирина Григорьевна

Моя тетя - жена Порцевского Владимира Алексеевича

 

 

Ирина Григорьевна (09.04.1931-16.04.2010) и Владимир Алексеевич (01.02.1916-22.09.2009) Порцевские

 Некролог...

 

РОД  ПОРЦЕВСКИХ

 

Дорогие Андрюша, Алёша, Ира и Толя! Это рассказ — воспоминание мы с дядей Володей написали специально для вас по просьбе вашего отца и дяди Александра Константиновича Порцевского, который, к нашему счастью и удовольствию, с уважением и бережно относится к истории России и своей собственной семьи. К сожалению, взялись мы за это дело довольно поздно, поэтому многое выветрилось из памяти старшего поколения, многих родственников уже нет, и трудно узнать и уточнить события и факты, которые связаны с историей вашей достойной семьи, принадлежностью к которой младшее поколение может гордиться. Подробнее...

 

 

Автобиографическая повесть - Свидетельство о рождении...

 

Я никак не могу понять свой родной русский народ, подробнее...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Когда появился род Порцевских в Трубчевске, в одном из древнейших городов России, точно теперь уже, наверное, никто не скажет, но представителей этого рода в разных концах города много… Город Трубчевск небольшой, почти все друг друга знают и уж, конечно знают исконные трубчевские фамилии — Зименковы, Бородулины, Шакины, Голеншины, Недосекины, Смоляковы, Мерзлюкины, Кравцевы — чисто русские фамилии. И среди них несколько необычно звучит фамилия Порцевские. Она безусловно носит польский характер. Но надо знать, что город на протяжении веков много раз переходил из рук в руки и татаро-монголов, и литовцев, и поляков, и поэтому появление фамилий самого разного национального характера никого не удивляет. Так среди хороших знакомых Порцевских, наряду с чисто русскими фамилиями, есть и Нарейка, и Левенок, и Лопухин, и Крохин, и Казанский, и Яцковский, и Печерский, и Покровский и Гулевич. Но ваша фамилия появилась, скорее всего, в годы польской интервенции, это, примерно, 1600-1650 годы. История города интересна и неоднократно описана в книгах. Автором многих из них является Василий Андреевич Падин, директор Трубчевского краеведческого музея. Он любил город, прекрасно знал его историю, в одной из своих книг он пишет: «Трубчевск прелестен! Широченные луга, изрезанные речными извилинами, высокие меловые отроги в зелёных шапках над Десной, укутанной в лозняки. Городок с остатками земляного вала, за которым когда-то стояли княжеские хоромы, Соборная гора с обрывистыми площадками неотделимы от собора, молчаливого свидетеля многовековой истории. Город утопает в зелени, в нём много фруктовых садов. Далеко за пределами города известен городской парк, цветистой скатертью раскинувшийся над излучиной Десны. Особенно хорош парк утром, когда кристальной росой умыты цветочные клумбы. Вверху, над крутыми береговыми склонами белеет древний собор. Внизу на широченных лугах разбросаны бесчисленные старицы. Утром и вечером они дымятся туманами, а солнечными днями горят и искрятся. Стоит и жаркий день спуститься узкой тропинкой с крутого и высокого берега, и перед вами естественный пляж с горячим от солнца песком и чудесной прохладой деснянских вод. Красива Десна у Трубчевска. А в двух-трёх километрах от города — устье реки Нерусы, подвижной речки с прозрачными водами, ныряющей в тростниках и осоке, известной у рыболовов. А лес! Сосновые боры, берёзовые рощи, ещё местами сохранившиеся могучие дубы. И грибов здесь уйма!» К сожалению, историку Падину было трудно в своих книгах об исторических событиях подробнее рассказать о природных особенностях и красотах города и его окрестностей. А они просто замечательны и неповторимы. Владимир Алексеевич мог бы рассказать про свой любимый лог, место постоянных игр и прогулок трубчевской детворы, меня совершенно пленила Мшаница, разветвлённая цепь мелких оврагов, с плоским дном, пологими склонами, заросшими прекрасными и разнообразными полевыми цветами. Безусловно, были любимые места и у ваших дедушек Кости и Толи, где они со своими друзьями проводил детские игры. А знаменитые брянские леса! Ведь прадедушка, Алексей Филиппович, был лесничим, и одно время семья Порцевских жила в лесу, а маленький Володя (родной брат ваших дедушек) в школу ходил из леса в город. Один! И переправлялся на лодке через реку Десну. Кстати, город назывался Трубчевском только тогда, когда он принадлежал России, но во времена войн с Польшей город переходил из рук в руки и иногда был завоеван Польшей. Тогда город наименовали Трубецк, в городе даже сохранился католический собор, где похоронены князья Трубецкие. Интересно, что и название реки «Неруса» — оттого, что какое-то время река была границей: с одной стороны реки Русь, с другой – не Русь (Литва). С рекой связано и такое интересное событие. Однажды в августе, во время отпусков, в доме собрались все братья Порцевские со своими жёнами. Поплыли на мотороной лодке по Десне, затем по Нерусе. Вдруг Толя, неожиданно для всех, ныряет в воду и очень долго не всплывает. Все даже заволновались. Но вдруг он выныривает, держа в руках пойманную большую щуку. Хотелось бы, чтобы вы побывали на родине своих предков, увидели всё своими глазами, покло-нились могиле своего прадедушки Алексея Филипповича. Он похоронен на кладбище рядом со Сретенской церковью. Трубчевск считается родиной Буй-тур Всеволода, его стольным городом. О рюриковиче Всеволоде вспоминает автор одного из самых замечательных произведений древней русской литературы «Слово о полку Игореве»: Ярый тур Всеволод! Стоишь ты в самом бою, Прыщешь на воинов стрелами, Гремишь о шеломы мечами булатными. Куда ты, тур, поскачешь, Своим золотым шеломом посвечивая, Там лежат поганые головы половецкие» На высоченном берегу Десны сохранились остатки дворца, принадлежавшему Всеволоду, прозванного в истории за многочисленное потомство «Всеволод Большое Гнездо». Там в полуподвальном помещении сохранились старинные захоронения. Имена погребённых видны на могильных камнях, историк Падин В.А., многие восстановил, и тексты опубликованы в его нескольких книгах. Восстановлению дворец не подлежит, но его развалины возбуждают постоянный интерес как местных, так и приезжих людей. Ходили смотреть и мы туда несколько раз. В Трубчевске существует уже много лет очень уютный, богатый экспонатами музей, создавал музей, некто Портанский. В памяти же братьев Порцевских руководителем, организатором и исследователем навсегда остался — Василий Андреевич Падин, историк, краевед, археолог, много лет проработавший директором музея, в немалой степени способствоваший изучению края, обогащению музейных экспозиций, написавший несколько книг. Энтузиаст, патриот своего города, просто замечательный человек. Мы уверены, что рано или поздно вы приедете на родину своих предков поклониться их памяти, увидеть своими глазами откуда начинался род Порцевских. И мы хотим вам пожелать, чтобы прежде, чем вы начнёте заниматься историей города, познакомится и запомнить (хорошо бы наизусть!) слова А.С.Пушкина: « Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие». Архивы не сохранили нам свидетельств о вашем семействе в далёкие века. Но, наверняка, среди них были и воины, так как городу постоянно приходилось обороняться и защищаться от нашествия захватчиков, от грабежей и насилия. В мирное время Порцевские, как и все трубчане, просто жили, обеспечивая своим трудом свои семьи. Занимались земледелием, скотоводством, пчеловодством, рыбной ловлей, разводили фруктовые сады. Сами строили свои дома, занимались разнообразным ремонтом, изготовлением самых разнообразных предметов, необходимых в быту. Сеяли лён, ткали полотна, сами шили одежду для семьи. И постепенно с развитием времени вырастали на Руси в маленьких (и больших!) городах люди, владеющие тем или иным ремеслом, складывалось сословие городских мещан-ремесленников. Причём, это началось в очень давние времена. Вот здесь-то некоторые архивы сохранили для нас любопытные данные, правда, довольно поздние. В 1779 году в городе было 15 горшечников, 21 кузнец, 4 овчинника, 31 портных, 15 сапожников, а позднее появились золотильщики, иконописцы, переплётчики. И всегда было много людей, занимающихся торговлей. Об этом мы напомнили вам только для того, чтобы сказать, что в роду Порцевских было много представителей разного рода ремесленников. Вот и в старшем поколении ваших родственников были краснодеревщики, пекари, торговцы, кирпичники, монашки и люди других профессий. А сейчас вернемся к старшему поколению — дедушке и бабушке братьев Порцевских — Владимира, Константина Анатолия и Алексея, следовательно, прадедушке папы Саши и прапрадедушке Андрюши, Алеши и Иры и Толи.

 

Филипп Иванович Порцевский — со своей женой, Анной Ивановной Голеншиной, поселился на Жучине, на высоком берегу Десны. Поселились в старой избе, происхождение которой неизвестно (была ли она куплена, досталась ли в наследство, или построена самим семейством). Она не сохранилась, но, судя по соседним домам, это был небольшое строение с небольшим количеством комнат, может быть, всего с одной. Как и все соседние, дом был весьма неказист. Сохранилось старинное фото, где виден целый ряд домов на Жучине, в ряду которых стоит и дом Порцевских. В семье родилось, по слухам, семнадцать детей! Тогда это было не редкостью. Осталось же в живых всего семь, семь двоюродных тёток и дядей Владимира Алексеевича и Константина Алексеевича и их братьев. Это всё прадедушки и прабабушки Алёши, Андрюши и Иры и Толи. Это Евдокия, Василий, Пелагея, Анна, Варвара, Евфросинья и Алексей.

Сам Филипп Иванович был кирпичником, т.е. изготовлял кирпичи в своей мастерской, так называемой цигельне, которая находилась в Поповке, пригородной деревне Трубчевска. Дети выросли трудолюбивыми и полезными людьми. Каждый из них выбрал свою дорогу в жизни, свой способ обеспечивать свои семьи. Все дочери, кроме Варвары, вышли замуж, обзавёлся семьей и Василий. Евдокия Филипповна вышла замуж за Митрофана Фёдоровича Ильинского, Пелагея — за плотника Ивана Петровича Кривошеенкова, Анна — за Алексея Степановича Ищенко, Евфросинья — за Ивана Шевченко, женой Василия стала Антонина Ивановна Сахарова. У всех у них были дети, поэтому вы можете представить себе — как велика ваша родня в Трубчевске. Да и не только в Трубчевске, многие разъехались по другим городам. Нарушили традиции только двое из детей Филиппа Ивановича — Варя стала монашкой. А ваш прадедушка Алексей Филиппович, самый младший из детей, уехал из города в надежде получить специальное образование. Его выбор остановился на небольшом городе Лихны сначала Калужской, затем Тульской области, где он поступил в лесотехническое учебное заведение, которое давало хорошее образование, видимо, приравненное даже к высшему (в те времена самые престижные профессии были связаны с лесом, как теперь с нефтью и газом). И уже в качестве специалиста остался работать в Смоленской области, г. Витебске, где и встретил свою будущую жену, вашу прабабушку, Марию Тимофеевну Пушкарскую, которая после окончания гимназии работала на телефонной станции (телефонные барышни в те времена – это сливки городского общества). На личность вашего прадедушки надо обратить особое внимание. Уж одно то, что он сумел вырваться из привычного круга семьи и по-своему распорядился своей судьбой. После окончания учебного заведения в ранге инженера лесного хозяйства он трудился в разных областях средней полосы России. Мы уже упоминали Смоленск и Витебск. О его целеустремлённости и желании принести пользу своей семье говорит тот факт, что большую часть заработанных денег он отправлял отцу для строительства нового дома, а также материально помогал одной из своих сестер, у которой рано умер муж и она осталась одна с тремя детьми. И ваш пра-пра-дедушка Алексей Филиппович взял на себя обязательство выучить всех её детей, своих племянников, оставшихся без отца. И пока самый младший из них не получил профессию, он не позволял себе завести свою собственную семью. Хотя у него, как у каждого современного молодого человека, были свои потребности и желания. Например, он любил фотографировать. Тогда это было большой редкостью, но, тем не менее, он овладел этим искусством. Купил, видимо, по тем временам недешевый фотоаппарат. И благодаря этому, многое из истории семьи сохранилось в его снимках и до сих пор хранится в семейных альбомах. Он красиво и модно одевался. У него был мотоцикл. Это по тем временам вообще было крайне необычно. Многим интересовался, много читал, покупал хорошую литературу. Учёба в училище, окружение на службе, самообразование сделали из трубчевского паренька настоящего интеллигентного человека. В Витебске он познакомился с симпатичной, строгой и взыскательной девушкой, которая и стала его женой. Мария Тимофеевна окончила Витебскую гимназию (ее отец был уважаемым человеком — капитаном корабля на реке), затем двухгодичное педагогическое училище и некоторое время проработала учителем. Затем, не знаю по какой причине, стала работать телефонисткой (причём в этой должности она проработала 7 лет). Встретились, полюбили они друг друга и поженились незадолго до первой мировой войной (началась в 1914 году). Алексея Филипповича мобилизовали, и Марии Тимофеевне оставалось лишь его с тревогой ждать (но в царской армии давали отпуска и Алексей Филиппович изредка приезжал домой). А 1 февраля 1916 года у молодых Порцевских родился первый ребёнок, первый сын. Родился в Петрограде, куда Мария Тимофеевна приехала к своей родной сестре. А затем уже с маленьким ребёнком она, храбро, преодолев все трудности пути в воюющей стране, приехала сначала по месту службы мужа, а затем они уже вместе приехали, к Филиппу Ивановичу, свёкру, в Трубчевск. Надо сказать, что Анны Ивановны, свекрови, уже давно не было в живых: она умерла в 1892 году, прожив всего сорок лет. А новый дом на частично деньги Алексея Филипповича был построен его отцом. Такого дома в Трубчевске, тем более на Жучине, ни у кого не было. Правда, уже после, на другом конце города, брат Филиппа Ивановича построил точно такой же. И архитектор-проектировщик был один. Дома как два близнеца. Дом Порцевских на Жучине стоял как замок: очень красиво, стройно смотрелся. Сложенный из красного кирпича, видимо, из собственной цигельни Филиппа Ивановича, он поражал и размерами и стройностью. Красивый получился дом. Высокий, хотя и одноэтажный. Он сохранился на многих фотографиях, так что у вас есть возможность его увидеть, прежде чем вы приедете в Трубчевск. В этот новый дом приехала Мария Тимофеевна со своим старшим сыном Володей. Бережливый Филипп Иванович старую избу не разрушил ( это позднее сделал Алексей Филиппович), и большая семья стала жить удобнее и просторнее. Алексей Филиппович свой новый дом увидел только после окончания первой мировой войны, которая длилась четыре года. «Дом был построен Алексеем Филипповичем из кирпичей, которые изготавливались на его цигельне — маленьком кирпичном заводике, расположенном в Поповке, вернее во рву на северо-западной окраине Трубчевска, в «Трубках» (из воспоминаний К.Порцевского). У Алексея Филипповича начиналась новая жизнь, полная забот, в стране была полная разруха, порождённая революцией и первой мировой войной. Была и безработица и голод. В семье появилась маленькая девочка Верочка (1919 год рождения), которую Владимир Алексеевич до сих пор помнит, так как, несмотря на свой малый возраст, он заботился о сестрёнке. Она уже начинала говорить (он до сих пор помнит, как она спелые помидоры называла «красички»). Но в стране, а, значит, и в семье продолжались тяжёлые времена: сначала война, затем революция, потом гражданская война, позднее началось раскулачивание. Да, много ещё чего было тяжёлого и даже страшного в нашей стране! Все эти события очень осложняли жизнь простых людей. Людям нечего было есть, они не получали зарплату, не во что было одевать детей и взрослых. Не было сладостей — дети не знали, что такое конфеты. Но самое главное – просто нечего было есть! Нечем накормить — детей, они тяжело заболевали, умирали от болезней и голода, так же, кстати, как и взрослые. Вам предстоит узнать, что такое «голодомор», который, буквально, косил людей тысячами по всей стране.

Вообще-то, мы завидуем вам, вы ещё не знаете, но вам предстоит увлекательное и чрезвычайно интересное занятие — узнать историю нашей родины, России, она трагична почти на всех этапах, и интересна. Историю своей страны надо обязательно знать. И ещё вы должны знать, что история страны складывается из истории каждой отдельной семьи. Но вернёмся к семье вашего пра-дедушки — Алексея Филипповича. Ему удалось устроиться специалистом на большом лесном участке невдалеке от Трубчевска, и жить семье пришлось в лесу. Поселились они в доме помощника лесничего, где, кстати, работал таксидермист, т.е. человек, который делал чучела животных. После него, вспоминал Владимир Алексеевич, на подоконнике он находил чудные предметы — искусственные глаза животных, которые были необходимы для чучел птиц. Маленький Володя рано научился читать и считать, поэтому его шести лет определили в школу. Учился хорошо, и вскоре учителя его стали использовать в качестве ассистента-лаборанта, а временами он даже заменял учителя. Вашего дедушки, Константина Алексеевича, ещё не было на свете. Он появился в городе, когда семья перебралась туда на постоянное жительство. Алексей Филиппович сломал старую избу, взамен - построил новый дом, который соединил с красивым кирпичным, так что получился один большой дом на две половины с верандой, большой передней, кухней и очень уютной просторной комнатой, где, как правило, собирались все приезжающие летом: сыновья со своими друзьями, потом с жёнами и детьми. Константин Алексеевич записал свои впечатления о строительстве нового дома, и они так выразительны и интересны, что я посчитала нужным поместить их в этой книжке:

 

«Сруб нового дома собирали на улице. Там тесали и собирали основу нового дома. А во дворе стояли высокие козлы, на них железными скобами кропили брёвна во всю длину. Бревна распиливали либо на доски для пола и потолка, либо на сруб с одной стороны. Пила была очень большая. Один пильщик стоял вверху на козлах, другой внизу на брёвнах. Пила шла вниз вверх вертикально. Ручки у пилы были двойные для двух рук сразу, ручки были закреплены перпендикулярно полотну пилы. По мере распила бревна в него вбивали дубовый клин, чтобы легче было пилить. Брёвна пилили не только на доски, но и на стены дома. Детям доставляли большую радость опилки, они пахли сосновой смолой, в них приятно было валяться. Опилки ссыпали в огромную кучу, а потом, когда был построен дом, пересыпали на чердак для утепления потолка. Вырыли котлован для фундамента. В него набросали битые кирпичи, затем залили известью. Тогда я понял, что есть известь гашёная и негашеная: если в известь налить воды, она начинает шипеть, кипеть и разбрызгиваться. На телегах из лога привезли песок и глину. Наконец стали укладывать кирпичи в фундамент. А когда фундамент был выложен, отец с каменщиками стали проверять уровень кладки особым уровнем с длинной рейкой и кое-где пришлось исправлять. Лето кончилось, по утрам стало прохладно, в кадушках на поверхности стал появляться тонкий ледок. — Сруб, стоявший на улице, разобрали и по брёвнышку стали складывать дом на готовом фундаменте. Каждое бревно было помечено зарубками — знаками, чтобы правильно стыковать при кладке. В некоторых стенах брёвна были сплошными, и я недоумевал, где же будут окна. Но потом их по чертежу выпилили по размерам оконных проёмов. Между брёвен прокладывали паклю, которую потом тщательно вбили в щели. Как правильно делать это рабочим показал отец, сильно вбивая паклю внутрь с помощью киянки и клина. А между фундаментом и брёвнами сруба была проложена толстая прослойка из берёзовой коры для того, чтобы влага не соприкасалась с деревом (сейчас прокладывают рубероид). Когда основные работы по строительству были закончены, наступила очередь крыть крышу. Во двор привезли громадное количество листов железа и вначале их загрунтовали сажей, разведённой в олифе (антикоррозийное покрытие). Меня это повергло в изумление — ведь крыша на каменном доме должна была быть красного цвета. Но отец успокоил меня, объяснил, что после того, как сажа высохнет, её покрасят в нужный цвет. Кровельщики ловко втаскивали готовые листы наверх по длинной лестнице и прибивали их к доскам чердака. Очень здорово кровельщики делали водосточные трубы с широким раструбом наверху, а жестянщики сделали украшение со стороны улицы. На узких жестяных полосках зубцом выбивали фигурные дырочки, так что в конце концов фигурный венчик придал новому дому нарядный вид. А чтобы покрасить крышу в нарядный красный цвет, маляр привязывал себя верёвкой к трубе. А затем были отделочные, более мелкие работы и наиболее сложная операция по соединению двух половин дома: только что построенного и каменного. А длинная лестница, по которой то и дело сновали рабочие во время строительства, ещё долго хранилась у нас: мы её закрепили на глухой стене дома Зименковых, которая выходила на наш двор.» (Из воспоминаний Константина Порцевского).

 

Меня просто поразили эти записи. Надо было быть очень любознательным и внимательным мальчиком, чтобы так тщательно пронаблюдать за ходом строительных работ и запомнить, как всё это делалось. Мы все очень любили этот большой и не совсем обычный дом. В нём всем хватало места, большая комната в новой половине выглядела очень красиво. Посередине стоял большой стол, за который усаживались десять-двенадцать человек. Мебель была недорогая, но очень симпатичная: письменное бюро, большой круглый стол, на котором всегда лежали семейные фотоальбомы, большой диван, на стенах на красивых обоях висели портреты и картины, на окнах — цветы. Словами трудно передать обаяние дома семьи Порцевских. Оно осталось теперь только в памяти тех, кто там жил и бывал, да в фотографиях. Вся мебель в доме была изготовлена одним из членов большой семьи Порцевских – краснодеревщиком. Радовала глаз горка, резная, отлакированная, было много стекла, получились красивые витрины, где у Марии Тимофеевны стояла прекрасная посуда. Все, кто бывал в гостях и жил в доме помнят изумительный и очень тонкий чайный сервиз. Выполнены были также очень красивые и удобные вместительные шкафы, что стояли в спальнях, в кирпичной части дома. К дому прилегал большой участок земли, естественно, засаженный картошкой, огурцами и помидорами — продуктами, которые были необходимы для питания семьи. Но, несмотря на рациональное использование земли, Алексей Филиппович сумел и украсить участок: устроил замечательный уголок, где на небольшой площадке была врыта широкая удобная скамья, скрытая зарослями деревьев. Там было хорошо отдыхать, читать, особенно в жаркие дни. Входя во двор, мы попадали в сиреневую аллею, посаженную вдоль веранды Владимиром Алексеевичем. Участок земли вокруг дома был неровный: одна его половина была выше другой, соединял их большой малинник. Ещё на участке росло много прекрасных сливовых деревьев, особенно были хороши белые сливы, а также яблоки и груши огромного размера. В те времена, когда мы приезжали в Трубчевск, Мария Тимофеевна варила совершенно волшебное варенье из красных и белых слив, из малины и крыжовника. Так вот в таком доме и жила семья Алексея Филипповича. Именно здесь появились на свет ваш дедушка Константин, его братья Алексей и Анатолий. Старшим был Володя. Верочка к тому времени умерла. По дому, по улицам Жучина, берегам Десны, в логу бегали четыре брата, четверо мальчишек. Я говорю о четверых, но Владимир вёл более взрослую жизнь, чем братья. Он много читал, занимался самообразованием и очень рано (по возрасту) начал работать. Братья росли сами по себе — взрослым было просто не до них, хотя забот они им доставляли немало: надо было прокормить в это невероятное тяжелое время, одеть, обуть, отправить в школу. Отец работал целыми днями, почти не бывая дома и месяцами не получая ни копейки зарплаты. Мама была постоянно, до изнеможения занята домашним хозяйством. Одно время они держали корову. Для городской молодой женщины все эти заботы были и непривычны и непосильны. Однако, несмотря на занятость домашними делами, Мария Тимофеевна очень много занималась воспитанием детей – все они под её руководством рано научились писать, читать и считать. Константин, также как и старший брат Володя, пошел в школу в 6 лет, уже полностью подготовленным. Все дети научились также недурно рисовать. Сохранились очень неплохие рисунки Кости, с портретами Л.Н.Толстого, Чехова, с жанровыми зарисовками – например, вид из окна дома. Вечерами в этой семье было принято или читать вслух (поэзию, прозу) или все вместе садились играть в лото, в карты, в шахматы. Все братья росли и воспитывались сами. Но все они были очень хорошими детьми, успешно учились, у каждого были любимые занятия, которые и определили их дальнейшую судьбу. Но самое главное, что формировало их характер и в дальнейшем определило их судьбу, было то, что росли они в любящей семье, рядом с прекрасными и интересными людьми — такими были их родители. Оба они — и отец и мать — имели очень большое влияние на своих детей, а они с глубочайшим уважением и любовью до самой их смерти относились к ним. Надо сказать, что и Алексей Филиппович и Мария Тимофеевна в полной мере заслуживали такого отношения, так как людьми они были замечательными, каждый по-своему обладающими своими особенными и сильными чертами характера. Я уже рассказала вам, каким был Алексей Филиппович в молодости, но по признанию тех, кто знал Алексея Филипповича, было замечено, что после войны и революции он сильно изменился. Ещё бы! Четыре года бессмысленной войны, вдали от семьи, от молодой жены и маленького сына, которого он даже не видал, от привычных мирных занятий наложили отпечаток на его характер и образ мыслей. И хотя отношения его к жене, детям остались прежними, добрыми и заботливыми, в его характере появилась суровость, он почти никогда не смеялся, стал равнодушен к своему внешнему виду, очень просто, если не сказать, бедно одевался. Главными в его одежде были сапоги — ему без них невозможно было ходить по лесу, который он ежедневно исхаживал километрами и домой ему приходилось идти пешком. У него в молодости был мотоцикл, который так бы понадобился ему в работе, но его реквизировали, а велосипед купить было невозможно — их просто не продавали. В последние годы очень стал уставать, уставать ходить. И всё мечтал о велосипеде — он готов был собрать его из разрозненных частей, но и их невозможно было достать, даже в Москве, когда Владимир попытался это сделать. Алексей Филиппович был книгочеем, любил и ценил хорошую литературу, поощрял в этом своего старшего сына, которому разрешал и покупать и выписывать книги. Так в доме на Жучине появились академические издания Александра Пушкина, Льва Толстого, любимого Алексеем Филипповичем Гамсуна (который стал любимым и Владимира), выписывал журнал «Нива». К несчастию, он очень рано умер, в 1939 году, когда старший сын Володя еще учился в Московском государственном университете (МГУ), Костя только что поступил в МГУ, а Алексей и Толя были еще школьниками. В то время, когда мы писали эти воспоминания, Александр Константинович привёз нам бесценный материал — архивы семьи с интересными сведениями, но уже нет ни времени, ни сил проанализировать и добавить к тому, что я пишу, новые сведения. Мы надеемся, что Саша, Александр Константинович, просто приложит к воспоминаниям эти документы, и все, кто захочет, ознакомится с ними.

 

Теперь нам осталось рассказать, как сложились судьбы сыновей Алексея Филипповича и Марии Тимофеевны. А после них начнётся история родителей Андрюши, Алёши, Иры и Толика. А уж писать вашу историю вам придётся самим. Итак, в семье Порцевских росло четверо сыновей: Владимир (1916 года рождения), Константин (1922), Алексей (1925) и Анатолий (1926). Все они вначале учились в Трубчевской школе. Но потом жизненные пути их разошлись. Каждый по-своему представлял свою жизнь в будущем. Старшего, Володю, больше всего на свете интересовали история и литература, он много читал и по характеру был гуманитарного склада. А учиться пошёл на физмат МГУ и окончил его как физик-атомщик. Всю жизнь же проработал преподавателем физики в институтах. Вообще же его интересовало всё — всё: и природа, и книги, и театр, и кино, и люди, и музыка, и изобразительное искусство. И горы! Он любил ходить пешком и, пока мог, никогда не пользовался транспортом. Он был сильным и выносливым, скромным и совершенно невзыскательным человеком в быту. Жизнь его сложилась непросто и нелегко. В 16 лет он начал работать (с 1932 года). Вначале чиновником районной администрации, затем получил направление в село Старое Болото на должность учителя, куда и отправился 16 августа 1933 года. Было ему в это время 17 лет. Поучительствовать ему не удалось — в село приехали вербовщики из Москвы, и уже 24 августа Владимир уехал в Москву работать на строительстве метрополитена в качестве чернорабочего (теперь такого -то названия нет!). Работать приходилось очень тяжело: их перебрасывали на самые трудные участки — и вагонетки возили, и породу прорубали, и бетонщиками работали… Но самое главное для Владимира было то, что на работе побеспокоились о молодёжи и открыли при метрополитене рабфак. Работа на метро и рабфак открывали возможность для поступления в самые престижные вузы, в том числе и МГУ, а это было мечтой старшего сына Порцевских. Он немедленно включился в учёбу. Для меня же, знавшей его почти шестьдесят лет, до сих пор остаётся загадкой его решение пойти учиться на такой сложный факультет, как физико-математический, даже скорее физический. Учиться точным наукам ему было очень трудно. Знания, полученные в трубчевских учебных заведениях и краткие занятия на рабфаке, не смогли вооружить его фундаментальным основам. Приходилось много и трудно заниматься самообразованием, да ещё в условиях случайных общежитий и полуголодного существования. У него был широкий круг интересов в области искусства, он много читал, и я бы сказала, системно читал художественную и историческую литературу, был знатоком того и другого. Любил и знал изобразительное искусство, театр. В школе и техникуме играл в драмкружке. Не пропускал ни одного фильма, в Москве видел все спектакли МХАТа. По складу ума и характера был чистым гуманитарием. Объяснял свое поступление на физфак для меня неубедительно. Одно время у него были иллюзии, что страна возродится, он поверил в социализм, что нужны будут научные кадры, а физика казалась ему самой передовой и нужной наукой. И сколько времени он буквально насиловал себя, отказываясь от любимых занятий! И самое-самое главное это то, что с самых ранних лет, по крайней мере лет с пятнадцати, он решил стать писателем, и эта мысль жила в нём все годы его жизни. После его смерти осталась буквально гора заготовок, зарисовок, планов изложения, выписок из специальной литературы и много чего другого для того, чтобы всё это воплотить в большое литературное произведение — повесть, роман, эпопею… Неважно во что по форме, но обязательно написать, отразив исторические потрясающие события, которые произошли в России с начала двадцатого века и которых во многом Владимир был свидетелем. Правда, эта идея родилась несколько позже, но письменные свидетельства говорят о том, что он страстно хотел писать и готовился к этому, начав их с небольших рассказов, сценариев, небольших зарисовок. Но желание писать было необычайно сильно. Чем бы он не занимался, где бы не путешествовал, или просто гулял по городу, мысли о его героях никогда не оставляли его, и он постоянно добавлял к их образам, характерам дополнительные черты. Примечательно и поразительно, что фактически мальчиком он начал вести дневник. Сохранились старые, потёртые тетради, и общие и обычные ученические, куда он заносил записи событий, казавшимися ему примечательными.

 

Внимание! С 1931 по 1941 год, частично 1959, 1955, 1976. При его жизни я никогда не копалась в его бумагах, не читала писем, ему адресованных, и поэтому не знала о существовании этих дневников, а он, рассказывая о своей жизни, о некоторых историях, никогда не упоминал о них. Сейчас я разрешила себе их прочитать, вернее ещё читаю с большим интересом, узнавая много для себя нового в жизни и характере дорогого мне человека. Следует рассказать, как Володя после смерти своего отца, как старший, взял на себя заботы о младших братьях. Мало того, что он помогал им материально, старался каким-то образом подработать, будучи еще студентом, а когда он закончил учебу и стал работать учителем, он постоянно посылал деньги братьям, которые учились в Москве и были вечно голодны, плохо одеты. Посылала им посылки с салом, вареньем, картошкой — и мама. Кроме материальной помощи младшим братьям, Володя писал им замечательные письма, в которых он описывал, например, сокровища музеев, которые он посетил, книги, что прочел, описывал весьма художественно природу тех мест, где он побывал, ненавязчиво делясь с ними жизненным опытом и давая советы. Когда Володя женился, я, Ирина, никогда не возражала, что из весьма скромного нашего бюджета отсылались деньги сначала матери и братьям, а затем, когда моя сестра – Ольга стала студенткой, мы помогали и ей. Владимир Алексеевич не написал диссертации (хотя работал в лаборатории П.Капицы и когда тот отказался участвовать в создании атомной бомбы — Володя тоже бросил все свои наработки), не воплотил в жизнь свою эпопею, но он прожил долгую жизнь интересно и с пользой для других. В его жизни была замечательная семья — и родители и братья, прекрасный дом и природа брянских лесов, тяжелейшие годы первой мировой и гражданских войн, лишения этих страшных лет, голод, отсутствие элементарных бытовых вещей — одежды и обуви, вторая мировая война — с 1941 по 1945 годы, преподавательская работа в вузах страны с 1949 по 1979 годы. Студенты ценили его за знания и эрудицию и за то, что однажды он повёл их в горный поход, который продолжался двадцать лет. Последние годы его жизни, а это более двадцати лет, вобрали в себя много разного: здесь было и горе — потеря близких людей — матери и младшего брата Анатолия, и много хорошего, интересного. Он много читал, писал, путешествовал по стране, был постоянным посетителем художественных выставок (он был любителем изобразительного искусства и поклонником владимирских художников), часто ходил в лес и очень любил дачный участок, пропадал там целыми днями и вечерами. Постоянно возился с книгами и открытками, которых у него было множество, и несмотря на их громадное количество, прекрасно знал — где какая книга стоит. Последние два-три года он не выходил из дома, и природой любовался, глядя из окон балконов, благо во дворе у нас растут прекрасные деревья, пробуждение весной и красота летом и осенью, да и зимой всегда его радовали, наслаждался каждым расцветшим цветком на балконе, каждой травинке. Очень любил животных и никогда не возражал, когда у нас в квартире появлялась ни одна и не две, а более кошек. С большим уважением относился к нашему коту Максу. К нему с большим уважением относились люди, самые разные: и наши друзья -туристы, бывшие его студенты, мои ученики, мои сослуживцы, и что особенно ценно и удивительно, его очень уважали те иностранцы, которые попадали к нам в дом. Прежде чем начать рассказ о вашем дедушке и дяде Константине Алексеевиче, я расскажу о двух его братьях, Алексее и Анатолии. К сожалению, об Алексее мы знаем очень мало, кроме одного – что с детства он «заболел морем». И хотя в Трубчевске моря нет и купаться ребятам приходилось в быстрой Десне, он читал очень много о флоте, море и кораблях. И сохранились его ученические тетради с зарисовками самых знаменитых кораблей Русского флота: каждый корабль был зарисован со всеми мельчайшими деталями, а рядом мелким очень четким почерком следовало описание корабля. Он мечтал поступить в мореходное училище и отправил документы в Одесское и Владивостокское мореходное училище, но его мечтам помешала война. И хотя ему было всего 17 лет, он добровольно ушел на фронт с воинской частью, которая проходила через Трубчевск. Вторично, при отступлении, он с этой же частью возвращался через Трубчевск, и пообещав нагнать своих товарищей, решил добежать до родного дома. Дом впервые оказался наглухо закрытым. Мария Тимофеевна единственный раз ушла из дома к родственникам, чтобы пережить бомбежку, и наглухо зарыла калитку. И Алеша даже не смог пройти в калитку своего дома. За это постоянно укоряла себя Мария Тимофеевна. А вскоре Алеша погиб в битве на Курской дуге. Толя еще учился в школе, но существовала угроза, что город займут немцы, поэтому Толя вместе со своим другом Вадимом ушел из Трубчевска. И в 16 лет он оказался на фронте, где был тяжело ранен в ногу, которую и отняли ему в санбате, до бедра. Он очень долго лечился в госпиталях, писал родным письма, что слегка ранен, и родные долго не знали о его беде, как сильно он ранен. После окончания войны он вернулся в родной город, закончил 10-й класс, и поступил в Московский энергетический институт. После окончания был направлен в Нижний Новгород, а затем с 10-ю товарищами был переведен в г. Владимир, на строительство завода Электроприбор. Он работал на этом заводе в конструкторском бюро долгие годы, пока не встретил в Ялте девушку Эллу из Ленинграда, которая стала его женой. Потом он уехал в Ленинград, работал в одном из ленинградских научно-исследовательских институтов. В 1964 году родился сын Алексей. Живя во Владимире, Толя, будучи очень компанейским человеком, занимался своим любимым занятием – рыбной ловлей, и каждое воскресение с друзьями отправлялся на рыбалку, на реку Клязьму. Всегда возвращался с уловом, сам чистил и жарил вкуснейшую рыбу, делился уловом с соседями по квартире и дому. Умер Толя от болезни сердца.

 

Сейчас я приступаю к рассказу о втором сыне Порцевских, Косте. Судьба его сложилась весьма непросто. Из всех братьев он был самым общительным и подвижным ребенком, у него было много друзей и он сохранил дружбу на многие годы. Часть его друзей переехала в Москву, другая — стали руководителями г. Трубчевска, среди них первый секретарь городского партийного комитета, редактор газеты, директор педагогического училища и т.д. Все они собирались на встречу с Костей, когда он приезжал в отпуск в Трубчевск. А еще мальчиком Костя приезжал в Москву к брату Володе, погостить. Володя часто водил его в музей изобразительных искусств им. Пушкина. Они часами ходили по залам, Костя делал много зарисовок с греческих скульптур. В 1939 году он недобрал балл для поступления в МГУ и перевелся в Новосибирск, в строительный институт. Приехал во всем летнем, денег нет, как пережить зиму в Сибире? Но тут началась война с Финляндией и много студентов из МГУ забрали в армию. Володя похлопотал и Костю приняли обратно в МГУ. А летом 1941 года началась война, и Костю мобилизовали в кавалерийскую ветеринарную академию, которую перевели в Алма-Ату. Но вскоре всех студентов отправили на фронт (весной 1942 года), где Костя попал в плен при наступлении немцев на Сталинград. Из плена он дважды бежал, второй раз удачно, попал в партизанский отряд, стал в отряде командиром роты разведчиков. Когда фронт подошел, его без особой проверки взяли в армию (обычно бывших военнопленных отправляли в штрафбат или в лагеря). Закончил войну Костя в Берлине старшим сержантом, командиром штурмовиков-автоматчиков (они первыми штурмовали города). После войны он снова восстановился в МГУ, выбрав специальность – астроном. Сохранились документы, где он просит деканат об отсрочке платы за учебу (тогда студенты сами платили за обучение). После окончания МГУ, самого сложного механико-математического факультета, он был направлен лектором в знаменитый московский Планетарий. Через некоторое время его назначили замдиректора по научной работе, а потом и директором Планетария. И в Планетарии он проработал более 55 лет. Он стал знаменитым в нашей стране, писал научные статьи, их можно найти во многих специальных изданиях. Часто выступал по радио, по телевизору. Был в его жизни период, когда он занимался с первыми нашими космонавтами. Все они перед полетом проходили подготовку по ориентации в космосе в Планетарии. Он часто выезжал в другие страны на семинары, симпозиумы и в последние годы был избран вице-президентом международной ассоциации планетариев мира. Перед уходом на пенсию он много занимался ремонтом и переоснащением новым оборудованием Планетария. Заказал новую аппаратуру в фирме Карл-Цейсс, Германия. Записал целый цикл лекций под музыку в исполнении симфонического оркестра – для новых программ Планетария. Работал он до самой перестройки и, уйдя на пенсию, часто бывал в Планетарии, работал со школьниками на площадке обсерватории. В переломные годы общество «Знание» решило приватизировать и продать Планетарий коммерсантам. Новый хозяин решил переоборудовать здание (говорят, под казино со звездами) и из Планетария вынесли всё – уникальную аппаратуру, наглядные пособия. Константин Алексеевич, узнав об этом, позвонил своим влиятельным друзьям в Трубчевск и предложил всё это перевезти в родной город. В Трубчевске построили специальное здание под Планетарий, разместили в нем оборудование. И таким образом в одном из небольших городов России появился Планетарий. Он существует и до сих пор. А в Москве Планетария до сих пор нет (в 2010 г.). К.А. совершил этот подвиг в годы развала страны во имя своей малой Родины. В Трубчевске об этом помнят. В 1957 г. у Кости родился сын Александр. В настоящее время Костя живет с сыном и его семьей.

 

Заключение

Таким образом сложилась судьба рода Порцевских. Все сыновья Алексея Филипповича и и Марии Тимофеевны были очень порядочными, воспитанными и интеллигентными людьми. Надеюсь, и вы, их правнуки, продолжите эту традицию. Теперь историю семьи продолжать вам, Ирина, Алеша, Андрюша и Толя. Вы, дорогие молодые Порцевские, должны знать, что принадлежите к хорошему, доброму роду умных и трудолюбивых людей. Ваши дедушки, бабушки, родители принесли много пользы своим участием в великой войне и строительстве общества, каждый на своем посту. Надеемся, что и вы в своей жизни будете нужны и полезны своей Родине.

Сентябрь 2010 год

 

P.S. Вскоре после окончания этого трогательного рассказа, в октябре 2010 г., Ирина Григорьевна скончалась. До этого последние годы она очень тяжело и мучительно болела (кровь не вырабатывала собственный гемоглобин и приходилось постоянно ложиться в больницу на переливание крови). Это просто подвиг с её стороны, что она нашла в себе силы закончить своё повествование. Все эти тяжелые для Ирины Григорьевны и Владимира Алексеевича годы рядом с ними была сестра – Ольга Григорьевна, которая бережно, с большой нежностью ухаживала за ними до конца их жизни, буквально до их последнего вздоха. И этот рассказ Ирина Григорьевна уже не в состоянии была писать сама, и она диктовала его своей сестре, которая напечатала и сохранила для вас эти бесценные воспоминания. А в семье Александра Константиновича растут дети – Ирина Порцевская, Алексей и Андрей Порцевские… Иришка учится на втором курсе в художественном университете – на дизайнера, очень прилично рисует (пошла в дедушку Костю). В семье Анатолия также родился сын Алексей, названный в честь деда, Алексея Филипповича, и погибшего дяди – Алексея. А у Алексея – свой сын, названный в честь его дедушки – Анатолием.

 

Декабрь 2010 г.